The pink sweatshirt with “Jennifer” on it

three-girls-on-the-jetty-1903-jpgblog

Edvard Munch, Three Girls on the Jetty

By Jessica

I was in fourth grade when I got called a communist. I was closing my locker, when a kid I didn’t know came over, saying “Oh you’re the Russian kid? You’re a commie!” I had no idea what that word even meant.  

At home, I asked my dad, “ Папа – что такое коммунист? Это я?” (Papa, what’s a communist? Am I one?)  He flipped out.  He left the USSR after being blacklisted by the KGB after leading a demonstration in honor of the Six-Day War in Israel.  Around the same time, he became a refusenik.  He was furious that after leaving a place that hated him so much, he was being associated with the country he left behind for so many reasons.  

I also knew I was different in the lunch room.  I unpacked kotletki and caviar sandwiches with butter and never was allowed to eat Doritos.  

I wore clothes that were purchased in second-hand stores.  My name is Jessica and I owned a pink sweatshirt that said “Jennifer” on it.  I convinced everyone in the class that I had had a name change instead of explaining why I was wearing the sweatshirt I was wearing.  I was a native who knew the rules of engagement, or how to pass without attracting attention, and was completely aware that I was violating all of them.  I attended a school in the most hoity-toity of Chicago suburbs, but the difference was that my parents each worked 2-3 jobs to afford it.

Today,  I’m still an outsider.  I have an American name, had a bat mitzvah, and speak English without an accent, so I don’t fully belong with the immigrants.  But,  I’m not fully a native either.  It’s a no-man’s land.  I married an immigrant, and we speak Russian at home.  My kids will be bilingual, but their mom knows the rules of engagement.  I never underestimate the strength that it took for my parents to come here in 1978 and leave their (mostly communist) parents behind not knowing if they’d ever see them again.  

These days I have serious fundamental disagreements with many of the fine folk who came here and enabled me to lead this wonderful life that I lead.  I stand up for immigrants fleeing their countries and draw parallels between them and my own parents who came here.  I pause before associating Muslim immigrants with the ISIS and Syrian warriors abroad.  They are fleeing a country they don’t want to be associated with… much like my parents all of those years ago.  I’m told I’m naive.  Personally I think it takes strength to empathize and not be afraid of everything.  

It’s a strange world to have been raised with the understanding of being an outsider in a country that teaches us that diversity is a strength.  It’s a strange thing to understand what privilege is even though I was taught that I was an outsider and a minority.  I am able to see the roadblocks in my way as a woman even though my grandmothers were both highly educated professionals and one was a mathematician.  I am frequently unable to eloquently express myself to my older family members due to the pressure to respect my elders as well as realizing that their beliefs are too deeply seated for them to ever hear my reasoning.   

Translated by Ironed Curtains

Когда я училась в четвертом классе, меня обозвали коммунисткой. Я как раз собиралась захлопнуть дверцу шкафчика, когда ко мне подошел какой-то парень и сказал: “Это ты – русская? Коммуняка!” Я тогда даже слова такого не знала.

Дома я спросила у своего папы: “Папа, что такое коммунист? Это я?” Он пришел в ярость. Он уехал из СССР после того, как КГБ занес его в черный список за то, что он стоял в первых рядах демонстрации в честь шестидневной войны в Израиле. Примерно в то же самое время он стал отказником. Он был возмущен, что его, уехавшего из места, где его так ненавидели, ассоциируют со страной, которую он покинул по стольким причинам.

В столовой я тоже отличалась от всех остальных. Мой обед состоял из котлеток и бутербродов с маслом и икрой, а вот чипсы “Доритос” мне никогда не разрешали есть. Я носила одежду из комиссионки. Меня зовут Джессика, но у меня была розовая толстовка со словом “Дженнифер”. Я убедила всех одноклассников в том, что сменила имя, лишь бы не объяснять, почему на мне была такая кофта. Я родилась здесь и знала, как себя вести, то есть как не привлекать к себе лишнее внимание, поэтому прекрасно понимала, что нарушаю все возможные правила. Я ходила в школу в одном из самых привилегированных пригородов Чикаго с той лишь разницей, что моим родителям приходилось работать на 2-3 работах, чтобы это позволить.

Сегодня я по-прежнему аутсайдер. У меня американское имя, была бат-мицва, и я говорю по-английски без акцента, так что среди иммигрантов я несколько выделяюсь. Вместе с тем и местной меня тоже не назовешь. Я ничейная. Я вышла замуж за иммигранта, и дома мы говорим по-русски. Мои дети будут билингвами, но их мама знакома с местными правилами игры. Я никогда не забываю о том, сколько смелости потребовалось моим родителям, чтобы решиться приехать в эту страну в 1978 г., оставив позади своих родителей (в основном придерживавшихся коммунистических взглядов) и не зная, увидят ли они их когда-нибудь вновь.

На сегодняшний день между мной и многими людьми, приехавшими сюда, чтобы обеспечить мне мою счастливую жизнь, наметились глубокие разногласия. Я выступаю в защиту иммигрантов, спасающихся бегством из своих стран, и провожу параллель между ними и своими собственными родителями. Я не записываю всех иммигрантов-мусульман в сторонников ИГИЛа и сирийских боевиков. Они убегают из страны и тоже не хотят, чтобы их с ней ассоциировали… совсем как мои родители много лет назад. Меня обвиняют в наивности. Я же считаю, что лишь сильный способен сострадать и ничего не боятся.

Очень странно вырасти с ощущением, что ты – чужой, в стране, которая учит, что сила в многообразии. Странно понимать, что такое привилегированность, несмотря на то, что меня учили, что я – чужак и представитель социального меньшинства. Я способна разглядеть препятствия, которые возникают передо мной в моей профессии только лишь потому, что я – женщина, хотя обе мои бабушки были высококвалифицированными профессионалами, а одна из них была математиком. Я часто не могу убедительно высказать свое мнение перед представителями старшего поколения своей семьи из-за того, что меня учили уважать старших, а также потому, что понимаю – их взгляды слишком глубоко укоренились, чтобы они могли услышать мои доводы.

 

2 comments

  1. Nothing is more satisfying than experiencing transformation of “Impossible” to “Possible”, especially in pursuing your kids dreams.
    All good mothers and fathers would be ready to do “impossible” just to make a better world for their children.
    Happy to say… it’s such a pleasure to see it happened!
    Ps. Proud to be your mom, Jessica! Some people focus just on their life. You are not indifferent to others and that is what makes you so great! 💕

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s